Вверх страницы
Вниз страницы

the Leapman's law

Объявление

Еще никогда мир не был близок к тому, чтобы погрузиться в хаос. Долгое время существование людей, наделенных способностями, было сокрыто от глаз общественности, пока в один прекрасный день об этом не написали в газете. Еще вчера люди ложились спать с мыслью о том, что всё в порядке, чтобы сегодня проснуться в мире, где отныне каждый смотрит на другого с подозрением.


СЮЖЕТДНЕВНИКПРАВИЛАF.A.Q.
РОЛИСПОСОБНОСТИГРУППИРОВКИ




Вытащенная наружу тайна беспокоит как правительство, вынужденное сдерживать негодование общества, так и самих мутантов, ощущающих угрозу своей жизни и свободе. И каждая сторона собирается решить возникшую проблему по-своему.

Место действия: Вашингтон, США.
Время действия: 19.06.2016 - 23.06.2016 г.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » the Leapman's law » Прошлое » 11.06.2016. Тяжелые трудовые будни [л]


11.06.2016. Тяжелые трудовые будни [л]

Сообщений 1 страница 18 из 18

1


Тяжелые трудовые будни


Дата/время, место действия, погода: 11.06.2016. Ближе к вечеру. Редакция газеты Миллениум. http://s2.uploads.ru/qGoda.jpg
Список игроков: Patrizia Lawrence, Jamie Merridew, Marylou Cooper, Leon Goodman

Описание сюжета:
О том, как трудовые будни могут стать по-настоящему тяжелыми, когда всё идет не так, как обычно.

2

Этот день все не заканчивался, хотя ему уже стоило это сделать. Синяки на руках ныли, напоминая о детстве, когда игра на площадке в парке  могла закончиться небольшой, но все-таки травмой. Разбитые на велосипеде коленки и локти с кровавыми ранами, содранная кожа от неудачного разворота в пышных ветвях орешника.  Вот и синяки родом из детства. Но ощущения знакомые, стоит только вспомнить лица  людей, встречающихся на улице. Чаще всего, конечно, в больнице, в которую заходить себе дороже.  Боль всегда была сильным чувством. И как любое сильное чувство, боль изматывала. От боли всегда было сложнее закрыться. Легко было сойти с ума от того, как сильно верилось в травмы, которых на самом деле у меня не было.
Синяки, конечно же, были пустяком. Я бы не отделалась синяками, если бы была там одна. Думать об этом сейчас страшновато, как бывает всякий раз, когда повинуясь внешним обстоятельствам эмпатия выходила из-под контроля, впихивая в меня ворох ярких эмоций, вытягивая последние силы и оставляя, в итоге, ни с чем. Чем сильнее, тем бесцветнее потом все мои чувства. Там, в окружении со всех сторон  ненавидящей и разгоряченной толпы, я потеряла всякую связь с собой, утрачивая свои ощущения, без которых человеку не прожить – чувство самосохранения, а оттого острую необходимость защищаться, цепляясь ногтями и зубами только бы избежать боли. Там, в окружении со всех сторон ненавидящей толпы, я понимала, что меня заполняет единственное чувство – равнодушие. Равнодушие по отношению к себе в первую очередь. Не заботили и другие.
Незаконченное интервью оставило противоречивый осадок. Мне нужно было радоваться, что оно вообще произошло, что именно меня Сайберфокс выбрал для этой роли, но я продолжала думать об его внезапном исчезновении. И без того короткий контакт прервался, когда я вновь стала переполнена желанием предпринять хоть какие-то шаги к спасению идущего на всех парах в сторону апокалипсиса мира. Любым способом, который я найду, который мне предложат. И это чувство сгинуло, напоминая мне о вещах, о которых я действительно должна была думать сейчас.
Не прошло много времени, как я с планшетом, бережно убранным в сумку и черновым вариантом будущей статьи-интервью, появилась на пороге редакции.  Статья – хуже некуда. Не хватает сносок, объяснений и упоминаний, но самое главное – она у меня есть. Новая сенсация для нового выпуска. Ведь для этого мы здесь и сидим.
Я сомневалась, что Купер рассказывал что-то о моем вчерашнем “выступлении”. Я же попросила себе короткий выходной, чтобы привести себя в порядок. Не было слышно скрежета зубов Лу, выражающего так свое недовольство, но я  не сомневалась, что оно там было.
Хейли встретила меня легким недоумением и улыбкой. Видимо, о моем отсутствии она все-таки была предупреждена. Мы здесь уже привыкли к тому, что работа запросто становилась значительной частью жизни, а потому на рабочем месте можно было находиться и в выходной день и засиживаться допоздна.
Джейми был на своем рабочем месте. Наши столы располагались рядом, поэтому зачастую я была в курсе того, чем он занимался. Он же, как я полагала, никогда не лез в мою работу, если я сама не настаивала на этом, выспрашивая его мнение.  Вот и сейчас вместо того, чтобы направиться прямиком в кабинет нашего главного редактора, я предпочла остаться у своего стола, кутаясь в кардиган, скрывающий синяки, как будто я озябла.
- Привет, - сказала я мужчине, чем-то глубоко захваченному на экране. – Что слышно? Было что-то интересное без меня? – с живым интересом поинтересовалась я, внимательно смотря на Джейми. Интерес мой был не праздным -  надо же было уловить царившее здесь настроение, чтобы пытаться под него хоть как-то подстроиться. – Меня не уволили случайно? – новый вопрос, но теперь уже с кислой улыбкой, как шутка. И правда, а вдруг уволили, а я и не знаю.

3

Можно было сказать, что утро у Джейми началось совершенно обыкновенно, если не обращать внимания на отголоски вчерашней ночи: сильная мигрень, казалось, отзывается стонущей болью в каждом уголке тела, а горло невыносимо дерет от сушняка. С другой стороны, похмелье уже давно стало неотъемлемой частью будней молодого журналиста, трудившегося в поте лица над пустыми экономическими статейками, сейчас уже мало кому интересными в силу происходящего в мире.
В тот день, когда общественность узнала о людях, чьи способности выходили за рамки привычной дозволенности, мир пошел по наклонной, сметая все на своем пути словно лавина, набирающая после каждого столкновения все больше скорости и ударной силы.
Мерридью пересилил себя, поднимаясь с кровати под свои же протестные стоны и одновременно нашаривая в ящике тумбочки спасительный аспирин, который был ему так же дорог, как и его собственная конечность, и побрел в сторону ванной.
Мужчина собрался быстро – времени принимать ванну и чашечку кофе у него не было, да и босс, кажется, еще не простил ему то получасовое опоздание на еженедельную летучку. Вот что-что, а опаздывал и валял дурака Джейми просто мастерски. Особенно на работе. За что частенько огребал от Купера по своей холеной шее.
***
Как и ожидалось, рабочий день проходил уныло, тянулся как старая резина, да и работы, которая могла бы занять хмельную голову Джейми, оказалось на удивление мало. Разобравшись наконец со своими же собственным косяками в тексте, Мерридью с удовольствием откинулся на спинку стула и не без тоски посмотрел на пустовавший соседний стол. Патриции не было, а значит этот день определенно бил рекорды по своей ущербности, оставалось лишь зайти в кабинет Купера, получить очередных втыков и с уверенностью обводить 11 июня черным маркером, вычеркивая его из памяти навсегда.
Воровато оглянувшись по сторонам и убедившись, что коллеги либо закопались по самые помидоры в работу, либо бегали от компьютера к принтеру как гепарды на охоте, мужчина перегнулся через свою столешницу и схватил дымящуюся чашку со стола коллеги напротив. Отлично, он добыл кофе, не вставая со стула и не плетясь в дальний конец офиса, чтобы стоять в очереди за напитком довольно сомнительного вкуса и запаха. Маленькая, но все-таки победа.
Устроившись на стуле поудобнее и подогнув под себя ноги, Мерридью  нашел на популярном интернет-ресурсе нарезку видео, где люди жалобно вопили от боли по причине собственной же тупости. Его любимый жанр кинематографа.
Оставалось только ждать Патрицию, да конец рабочего дня.
***
Он не столько услышал ее приход, сколько почувствовал присутствие коллеги почти у него за спиной. Хотел было свернуть видео, но потом будто вспомнил, что девушка уже давно свыклась с его вкусами, да и сама иногда грешила совместными просмотрами подобной жести.
- Нет, сижу тут как идиот. Тихо, как перед бурей. Скучал.
Мерридью резко развернулся на стуле, глядя на уставшее, почти жалобное лицо подруги. Внешний вид у нее был такой, будто зависали сегодня ночью они вместе.
- Ты-то как? Выглядишь так себе. Держи, - он протянул кофе, так и не тронутый и все еще горячий. – Тебе нужнее.
- А уволят скорее всего меня, так что не переживай. Ну или нас обоих, чтобы не скучно было потом работу искать. Но ты не переживай, - мужчина по-дружески коснулся ладонью плеча коллеги, - я тебя не брошу.

4

Последнее время я часто слышу, что выгляжу не важно. Усталый вид, глубокие тени под глазами. Может быть я даже похудела, пока не придавала этому большое значение. Удавка из нервов сдавливала шею все сильнее, мешая вдохнуть свободно. И конца этому было не видно. Если все получится и интервью с Сайберфоксом увидит свет, то в этот же день к нам заявятся агенты ФБР с новым допросом и будут чувствовать себя как дома, получив ордер на обыск. Они не специально – всего лишь выполняют свою работу. Я не сомневалась, что их руководство уже давно объявило, что все, кто связан с Фоксом, автоматически лишаются части прав и свобод, обещанных каждому с рождения. Они хотят его поймать, наверняка, очень хотят. Но готовы ли идти на крайние меры. Должны же быть еще в Конгрессе люди, понимающие, что происходит на самом деле.
Я потерла голову, ощущая, как саднит макушку. Воспоминания о том, как меня дергали за волосы, пытаясь вырвать клок, были очень сильны. Тогда даже больно не было, а вот сейчас другое дело.
Слова Джейми оптимизма не придавали. Иногда я ловила его скуку, находясь недалеко, иногда это был интерес, но в большинстве проведенных вместе дней, у меня складывалось впечатление, что ему все больше однообразно просиживать здесь день за днем. В какой-то момент этот период всегда наступал и был либо кратковременным, либо рисковал затянуться. На одном месте в другой газете я выдержала довольно продолжительное время, но скорее просто по инерции из-за нежелания и страха что-то поменять. Так было проще, чем оставаться без гарантий и дальнейших планов.  Ушла я только тогда, когда стало действительно все равно. А вот когда решит покинуть наши ряды мой бессменный коллега, я ответить с точностью не могла. Мы не обсуждали это с ним никогда раньше. Раньше нужно было терпение и оптимизм, чтобы пережить свалившееся на голову потрясение, теперь, когда дела более-менее наладились, было время подумать, а что же, все-таки Миллениум значит для меня. А точнее, для него. Для себя-то я уже все решила в некотором смысле.
- Ну, тебя не уволят, - я с благодарностью приняла кофе, делая глоток и не обращая внимание на его крепкий, но сомнительный вкус. Обычно я покупала кофе по пути на работу, но сегодня было не до этого.  – Ты выполняешь свою работу как нужно, - про свою нездоровую инициативу я решила помалкивать. – Спасибо, - призналась тихо, чувствуя в его словах и жесте искреннюю заботу. Едва ли мой коллега подозревал, что когда-то я уже получила предупреждение от Купера не встревать в то, во что встревать не следует.
- А почему тихо как перед бурей? – осторожно спросила я, внимательно уставившись на мужчину. В самом деле, может он что-то слышал или знал, хотя и не сопоставлял еще все факты с моей персоной. Догадывается, но точно сказать не может. Пристальный взгляд я предпочла все-таки перевести на его экран, на котором было какое-то видео на сайте. Лицо смягчилось, исчезла пытливость и желание докопаться до правды. – Что смотришь, признавайся? – заговорщическим шепотом поинтересовалась я, придвигая свой стул ближе к его столу. Для пущего эффекта нужно было еще и голову опустить, чтобы показать, что сижу я здесь тише воды и ниже травы.

5

Джейми смотрел на подругу чуть прищуренными глазами, внимательно наблюдая за каждым изменением в лице, малейшим движением, будто та была лабораторной крысой, которой только что ввели неизвестную сыворотку.  Он принципиально никогда не лез в работу к Патриции, ибо считал ее важнее личной жизни, оказывая помощь и давая советы лишь только в том случае, если его самого попросят. Ну или если ситуация была очевидно безвыходной. 
Сейчас она была как раз такой, так что Мерридью считал своим долгом выпытать у подруги хотя бы пару слов о ее текущем материале, даже если ее придется пытать этим омерзительным кофе.
Кто знает, над чем она сейчас работает? И какие последствия это за собой повлечет? Не дай бог ей достанется. Они ведь вели не криминальные колонки, а выводили политиков, магнатов и остальных мира сего на чистую воду, а последствия перехода дороги таким людям – гораздо хуже, чем быть закопанным в лесу по разным пакетам. Проверки из всех правоохранительных органов в алфавитном порядке,  маски-шоу прямо в офисе, длительные допросы и разбор всего грязного белья с вытаскиванием на свет божий самых неприятных фактов биографии. Омерзительно.
Джеймс был уверен, что рано или поздно до этого все-таки дойдет, и если он в лучшем случае не сядет далеко и надолго, то уж точно лишится своего нагретого местечка в Миллениуме. А тут напрашивался уже другой вопрос «А какая разница, где работать?» Он не мог назвать себя энтузиастом и борцом за свободу и честность, который готов пожертвовать абсолютно всем, что у него есть, ради своей работы. Это было излишне. Он трезво осознавал, что является лишь обычным журналистом, коих десятки, сотни тысяч по всему миру, что делало его не более чем простым винтиком в гигантском механизме.  Уволят из «Миллениума» - найдет другое место себе по душе. Сейчас ему удобно здесь работать во всех отношениях, так что покидать газету, а самое главное – оставлять в моральном одиночестве свою подругу, считал неприемлемым.
- Ну, тебя не уволят. Ты выполняешь свою работу как нужно.
Мужчина хохотнул.
- Записывай секрет успеха, Патриция. Делай лишь то, что скажут. Не больше, не меньше. А если задумала лезть куда-нибудь поглубже, то будь уверена, что хватит силенок, и есть ли кому прикрыть твою спину.
Джейми откинулся на стуле, сцепив руки в замок на затылке. Где-то в груди раскрывалось и сжимало сердце неприятное, стонущее чувство тревоги.  Что-то происходило прямо сейчас, пока они разговаривали, выходило из тени, хищно оглядываясь по сторонам и выбирая себе первую волну жертв.  Джеймс не мог видеть всей картины, черт, он лишь чувствовал ее очертания в кромешной тьме, но и этого хватило, чтобы осознать, какие потрясения ожидают в мир в скором будущем, и они уже будут более агрессивными, чем в первый раз.
- Ничего. Просто предчувствие, - отмахнулся Мерридью, тоже переключившись на экран своего монитора.
Вертикальное видео, судя по качеству записи – явно снималось на тапок или другой предмет одежды, но даже мыльная картинка передавала прекрасно весь сюжет:
- Компания подростков обдолбалась спайсами и вырезает друг другу глаза. Оператор – гений.

6

- Вы только посмотрите, кто к нам пожаловал, - со скрипящим на зубах сахаром протянул я, толкая дверь и выбирая лучшее из своей коллекции отвратительных голосов. Пожалуй, поработай я еще чуть-чуть над интонацией, и от моей приторности мог бы начаться диатез. Спевшись, словно засахаренные голубки на сраном свадебном торте, двое моих лучших сотрудников восседали рядом, ведя вполне светскую и абсолютно бесполезную беседу. Возжелавшая внеурочного отгула и припершаяся на работу Лоуренс очевидно полагала, что вместе с маленьким ростом я страдаю еще и слепотой. В таком случае, у меня была для нее пренеприятнейшая новость – огненный кумпол Рыжухи выделялся в толпе точно так же, как размалеванная проститутка в церкви. Да-да, и по телеку тоже. Я чуть не подавился пивом, когда увидел трансляцию гребаного митинга в сводке горячих новостей. Как там сказала дикторша – «как нам удалось узнать, один из представителей издательского дома «Миллениум» принял самое горячее участие в дискуссии, впоследствии перетекшей в массовую драку. Это уже не первый громкий инцидент, связанный с данным печатным изданием и носителями модифицированного гена»? Что ж, я собирался прибавить этой новостишке еще пару градусов тепла. Интересно, меня оправдают, если я убью одного из своих сотрудников в состоянии аффекта? Спроси кто меня – я бы единогласно признал себя невиновным, но у зануд со значками обычно было свое тухлое мнение на этот счет. Они, дескать, считали, что у всех людей одинаковые права и прочая бла-бла-муть. Видели бы они то, что сейчас вижу я, загундосили бы по-другому. Рыкнув и в три шага преодолев разделяющее нас расстояние, я остановился у стола, мрачно выжигая в своих наемных рабах порицающие дырки.
- Ну как, Мерридью, еще не надумал сменить фамилию на Мэрри Ми*? Интересно, за что я вам плачу – чтобы вы просиживали друг у друга коленки, смотря видяшечки на ютубе? Что на этот раз – опять трахающий жердь попугай? Сова-травокур? Курица без головы? О, можешь не отвечать, - разрешающе махнув рукой, проскрипел я, источая добротный яд в лучших традициях полутораметровой королевской кобры, благо, рост у нас с ней был почти одинаковым. – Каждый раз, когда ты начинаешь говорить, я думаю, насколько короче могла бы быть твоя речь. Уже доделал свою статейку на тему макроэкономических индексов для Насдака**? Если да – то переделай ее еще раз и еще раз, а потом сожги и напиши заново, потому что, если я снова найду у тебя хоть одну опечатку – вылетишь отсюда быстрее, чем успеешь сказать "Сайонара"! - попробовал бы он только заикнуться, что рабство в Америке давно отменили. Чувак был страннее квадратного мячика и криповее моей восьмидесятилетней бабули, собирающей вставные челюсти своих умерших мужей, так что я знал, о чем говорю. Я держал его только потому, что у него была светлая голова, а еще мне льстило, что у меня в штате есть свой собственный маньячина. Знаете – такой, что сначала раздает детям сладости на Хэллоуин, а потом ты просыпаешься связанным у него в подвале, пока этот блондинистый упырь рассекает рядом на игрушечном велосипеде. Зато такое близкое соседство всегда держало в тонусе – а это какая-никакая тренировка, согласись.
- Ну, а как на счет тебя, Лоуренс? – переключившись с недовольства на гнев, сладенько пропел я, глядя в очи проштрафившейся девчонки и адски мечтая ее придушить. Правда, я не дотянулся бы до ее шеи, даже продолжи она сидеть на стуле. Но зато дотянулся бы до сисек – а это, на мой взгляд, тоже отличная месть. Только хрен она согласится. – Ни дня без любимых сотрудников, да? Так и не придумала, чем занять себя в выходной? Кстати, зачем он тебе понадобился – притомилась, пропалывая зеленый горошек у тетушки в Вайоминге? Загорала на пляжах Малибу? А может – тусовалась на каком-нибудь гребаном митинге для поддержки сраных мутантов, а?! – перейдя на ультразвук, рявкнул я, ткнув газетный разворот ей под нос: - мне что, подарить тебе словарь? Какое из слов «не высовывайся» и «не привлекай к себе лишнего внимания» было тебе непонятно? Легавые и так, спят и видят, как бы прикрыть нашу строчащую лавочку, так давай подкинем им лишний повод, почему нет? Только учти, что, помогая так – ты никому не поможешь. Чем ты вообще думала, когда поперлась на эту сходку альтернативно повернутых – одна, без прикрытия, даже без Мерридью! Нет, он, конечно же, тебя бы не спас, куда скорее, это ты бы вытаскивала его кудлатую шкуру из толпы воинствующих фанатиков, но это не отменяет моего вопроса! Кстати, ты тоже хорош, - стрельнув в сторону белобрысого статейщика, рыкнул я, собираясь раздать план на орехи за два года вперед: - наверняка знал, куда она полезла, и продолжил как ни в чем не бывало хлопать жабрами, да? Не мог мне смс-нуть: «Дорогой мистер Купер, мы в ж*пе, приезжай скорее, целую, ваш румяный хлебушка»? Или даже мобильный оператор уже забанил тебя? Отвечайте мне, черт бы вас побрал, когда я ору на вас!

*Marry me – Выходи за меня.
**NASDAQ — американская биржа, специализирующаяся на акциях высокотехнологичных компаний.

7

Джеймс подпрыгнул на стуле, услышав только окончание фразы босса «Marry me» и видя, как стремительно быстро приближается его невысокая фигура.
- Что, так сразу? Я не готов! И вообще, я не гей, тот случай в баре не считается, один раз не…
Его оправдания были прерваны продолжающимися воплями Купера и активной жестикуляцией в сторону монитора, где замыленная картинка газона с тремя подростками, которые вальяжно на нем расположились, уже приобрела кроваво-красный цвет.
Хотел было даже поправить Купера и пригласить к просмотру, но потом понял, что тогда точно вылетит с работы и, скорее всего, вперед ногами. Перспективка не радужная, как ни крути, так что лучшим вариантом сейчас было сидеть и не отсвечивать, ожидая, пока Босс смягчится (ну или чуть уменьшит громкость).
Свирепый Купер, из-за роста, да и внешности в целом похожий на злого бобра-алкоголика, продолжал отчитывать Мерридью, на этот раз за его потрясающую, актуальную статью, без которой не мог обойтись любой уважающий себя бомж, который не хочет спать на голом бетоне под мостом.
Парень поднял правую руку вверх, прямо как в школе, и даже не дожидаясь от босса одобрения для вопроса, затараторил:
- А можно сожрать? Там много целлюлозы, которая служит пищей для кишечных микроорганизмов, а еще подавляет чувство голода, а это намек уже на следующий вопрос, когда отдадите зарплату за прошлый месяц?
В испепеляющем взгляде Купера прочитал «Да хоть в ж*пу засунь», да и прикинул, сколько гречки прикупить в Воллмарте по акции. Взгляд главного редактора ясно дал понять – зарплаты у него не будет и в этом месяце.
На самом-то деле он просто обожал своего босса. Настолько, что соорудил переносной алтарь у себя в кладовке, который регулярно поливал не кровью девственницы, а темным Гинессом. Хоть он и орал на них с Патрицией так, что закладывало уши, понять его все-таки можно было: толпа идиотов, сидящая перед экранами мониторов и яростно щелкающая клавишами, могла за считанные часы разнести всю эту чертову газетенку в пух и прах, разбив сердце Купера сильнее, чем его бывшая. А кому приятно терять по вине других людей собственное детище?
Предчувствуя, что «метр с кепкой» скоро переключится на подругу, Джейми ей заговорщически подмигнул, сжав кулак в приободряющем жесте, мол «прорвемся, в первый раз что ли?»
Купер продолжал рвать и метать, говоря такое, о чем Джейми, на самом-то деле, слышал впервые, особенно о митинге. Где он был? Ах, да, конечно же бухал и упустил момент, когда надо было просто взять рыжеволосую в охапку и запереть в вышеупомянутом чулане. Впрочем, тот факт, что Патриция ничего ему про потасовку не рассказала, сильно обижал мужчину, но об этом он поговорит с ней позже, и судя по всему, уже серьезно и без шуток. А сейчас надо было как истинный джентльмен, который  просыпался в нем исключительно при виде сиськастой дамы, спасать Патрицию, принимая удар на себя. Хотя бы отчасти.
- Она не маленькая девочка, босс. Раз пошла, значит, была уверена в своих силах и в том, что все это не обернется нам звездой типа Бетельгейзе. Бывало и хуже, а благодаря ее вмешательству – газету начнут читать, нас, по сути, прорекламировали на центральном телевидении. Расклад потрясающий.
Парень хлопнул в ладоши и растер их, прямо как муха, сидящая перед банкой с вареньем. А потом уже с меньшим воодушевлением, даже с грустью, добавил:
- У меня сейчас все очень сложно с оператором, он заметил, что я изменяю ему с другим. Ушел, сняв все деньги с баланса и выставив счет за алименты.

Отредактировано Jamie Merridew (24.10.2015 00:57:09)

8

Каждый раз отдавало тяжелой вычерненной поступью мое полное имя, произнесенное кем-то вслух. Я всегда представлялась как Пэт, даже в каждом месте, где работала, просила указывать сокращенный вариант имени. Было в нем полном что-то такое, что всегда настораживало и даже пугало меня. Масштабность, судьбоносность, предзнаменование. Ничего хорошего, одним словом. Конечно, я никогда не выражала свое неодобрение, если меня называли так, и предпочитала смолчать всякий раз, как под статьями печатали “Патриция”.
Джейми тоже не был Джейми, а Джеймсом, хотя из-за своего имени уже не парился, а может быть не замечал этого никогда. Мы часто спорили с ним, оставаясь при своем мнении. Он стоял на своем, считая, что нужно делать то, что скажут. Я же считала, что журналист сам должен искать для себя тему, подмечая неоднозначность разворачивающихся перед глазами событий. Синоним больших проблем. Больших-пребольших.
- Я, пожалуй, откажусь, - только и успела тихо вставить, когда смекнула, что видео, которое оно смотрит, далеко от безобидного. Эмпирические исследования боли сегодня мне были точно ни к чему. Предчувствие моего коллеги оправдалось на все сто процентов. Купер себя ждать не заставил. Отголоски его недовольства я почувствовала загодя, как обычно предпочитая оставаться в неведении, сохраняя невозмутимость. Только сложно это делать, когда внутри тебя, на самом деле, пустая чаша, а над головой сгущались тучи и начинал моросить дождь. Одно из психологических упражнений. Нужно сесть, расслабиться и представить себя на отсеченной местности, на которой никого нет. Чаще всего я представляю себя на вершине той самой башни, затерянной где-то в мире. Воспоминание об этом болезненное, потому что неразрывно связано с ним, поэтому чаще всего я представляю нас вместе до недавних пор. Психологи говорят, что нужно испытать обнуляющее одиночество, а значит быть одному. И вот тогда нужно взять в руки большую чашу и ждать, когда она наполнится водой. Пахнет грозой, значит будет сильный ливень. Как дождевые капли барабанят по лицу, по гладкой поверхности чаши, так сильные эмоции мешают обрести спокойствие. Но дождь проходит, оставляя после себя идеально ровную поверхность собранной в сосуде влаги, идеальную поверхность лужи или спокойное кристально чистое озеро, в котором могут отражаться звезды.
Я пропустила слова, обращенные к Джейми, и никак не успела отреагировать на его заговорщическое подмигивание, очевидно, свидетельствующее о том, что у него железные нервы и достаточный запас терпения, чтобы оправдаться. В отличии от меня.
Чужой гнев, чужое недовольство выворачивают меня наизнанку, каждый раз. Только у Купера оно другое. А все из-за симпатии и интереса, который поймала я в первую нашу встречу в редакции. Чувство это всегда предавало мне эгоизма, на котором я ловила себя всякий раз, рассчитывая, что меня поймут и простят только потому, что я ему нравлюсь. Конечно, мне было важно его мнение. Очень важно, только, к сожалению, я не думала о нем вчера. И о себе тоже не думала, за что и слушала сейчас нелестные комментарии в свой адрес, приправленные изрядной долей цинизма.
Каждый раз он давил на мою совесть, напоминая о сказанных когда-то словах о помощи. Уставившись в пол отсутствующим взглядом, я чуть позже смотрела на упоминание собственной персоны в чужой газете, оказавшейся на порядок оперативнее.
- Спасибо, Джейми, - оборвала я мужчину с тем же нажимом, который демонстрировал здесь Лу. Его гнев плескался во мне и у меня не сразу вышло с ним справиться. Джейми защищал меня, выгораживал, и это, возможно, сработало бы даже, если бы я правда отдавала себе отчет в том, что делаю, и делала это специально. Врать мне не хотелось. – Я не нуждаюсь в адвокате сегодня, - уже мягче произнесла я, натянуто улыбнувшись, а затем обратилась уже к Куперу.
- Послушай, я… - слова вышло подобрать не сразу, - я хотела подготовить материал для статьи. Только и всего. Узнала про готовящийся митинг и решила сходить. Я не думала, что все выйдет из-под контроля, - для извинений у меня не было достаточно сожаления, но только потому, что оно было придавлено, глушилось всем остальным – не совсем моим. Оправдание глупое, это знала я сама. – У меня есть кое-что, что может тебя заинтересовать, - почти не меняя тона, проговорила я, видимо, намекая, что согласна на конструктивный разговор.  - С митингом это не связано.

9

Как я и думал, дух рыцарства умер в Мерридью не до конца. По крайней мере, для недавнего покойника пованивал он знатно. Надув щеки для храбрости и выгнув тощую грудь колесом, наш защитничек бросился на меня плюющейся гарпией, демонстрируя две величайшие черты современного джентльменства. А именно – слабоумие и отвагу. А потом и вовсе задергал руками у меня под носом, бормоча речитативом какую-то чушь про хренову красную звезду, славу и своего сраного мобильного оператора. Это что, приворот какой-то? – подозрительным взглядом смерив блаженного и отчетливо расслышав слово «алименты», я, на всякий случай, сделал маленький шажок назад, унося свою драгоценную шкуру из-под радиуса действия местного колдунства. Чушь не чушь, а перспектива возможного нестояка или – того хуже – малолетних спиногрызов от Мерридью мне как-то не улыбалась. Лучше перебдеть, чем недобздеть, как-то так. Мало ли, чем там закидывается этот бесноватый. Сначала вуду-шмуду, а потом и шпили-вилли. Знаем такое, плавали. В другой раз я попросил бы его наркодилера отсыпать мне той же травы, которую шмалит мой блондинистый недосотрудник, но сейчас я был слишком зол, чтобы понижать градус веселья. К тому же, за своего худосочного идальго уже поспешила впрячься Лоуренс – сверкнув на меня глазищами в окружении теней от усталости и чего-то еще, чему я пока не находил оправдания, рыжая сдержанно поблагодарила своего кавалера, отказываясь от его сомнительных адвокатских услуг. Ну что, Мерридью, выкусил? Мотай на ус, все бабы такие. Ты за них в рубилово и мясорубку, а они вильнут хвостом и еще и оставят тебя в дураках. Вот поэтому-то я никогда и не ввязываюсь в длительные отношения. Все эти парные курлыканья похожи на детскую доску-качалку. Если один из них – глупая длинноногая проститутка, а второй - едкий самодостаточный карлик, веселья не будет.
- Ой-ой, рыжая. Осторожнее с предложениями, а то я же не откажусь. – Язвительно обронил я, уставляясь на подкупающую меня подчиненную с теплотой двухтонного морозильника. - Последняя дамочка, обратившаяся ко мне со словами «у меня есть кое-что, что может тебя заинтересовать» в итоге встала мне в сотню баксов и разборки с одним обиженным сутенером. Кости потом неделю ныли. И вообще, прекрати шелестеть, Лоуренс, - не выдержав извиняющихся ноток в голосе сотрудницы, сморщился я, призывая ее немедленно сбросить с себя эту робу кающейся монашки. Можно даже не только ее – я бы не возражал. – Ты сама на себя не похожа. Мямлишь, зажимаешься, выбираешь слова – словно проштрафившаяся сопливая школьница на ковре у директора. Нет, ты не подумай, сравнение мне, конечно льстит, но что сделано, то сделано. Осталась жива, и на том спасибо. Просто в следующий раз, если попытаешься выкинуть подобное – я сам тебя убью, усекла? Так что выкладывай, что ты там успела узнать, но не думай, что я перестал беситься. Я много чего могу простить красивой бабе, но только не того, что она держит меня за дурака. Так что, давай, начинать просвещать нас с Мерридью, - злобно зыркнув в сторону лихорадочно пялившегося на меня блондина (это я раньше думал, что это такой взгляд с поволокой, а щас - не иначе внутричерепное давление шалит), сменил гнев на милость я, позволяя ей открыть рот. – А мы тебя внимательно послушаем. Да ведь, Джейми? Кстати, когда это черный пиар успел стать вожделенным призом для солидного печатного издания? Бабки и слава не пахнут, так, по-твоему? Ну тогда дело в шляпе - рыжей осталось только отрастить жопную корму, как у Кардашьян, мне – выпустить порнушку со своим участием, а ты у нас залетишь от Канье. Нефиговый расклад, да, цыпа? – припечатал я, деловито считая красные пятна, стремительно покрывающие физиономию моего личного офисного планктона. У всех бледноволосых пигментация кожи ни к черту. Только прикрикни, и они уже косят под стремного ягуара. Кисо городских джунглей, тьфу на него, - от души чертыхнувшись, я пододвинул себе стул, мрачно вскарабкиваясь на кожаного монстра, и позволительно махнул рукой, приказывая Лоуренс начинать.

10

Может зря я это все. Ну, вот в самом деле. Пытаться сдерживать себя, когда совсем рядом целый вулкан, выбрасывающий саркастическую злобу за безалаберность и неподчинение. Обо всем этом я была прекрасно предупреждена, а последствия не являлись для меня секретом.
Но в этом был весь Купер. Стоит только прицельной гамме его эмоций распуститься буйным цветом, как и меня саму тут же подмывает на каверзные слова, обличающие всего и всех. Едкие комментарии, безжалостные вопросы, а главное щедрый запас цинизма, без которого в наш бренный мир можно не соваться. А есть ли под этой толстой броней горячее чувствительное сердце? Есть, оно обязательно должно быть. Оно бьется так же как и  мое - живое и громкое. Мне есть чему поучиться у него и не только в плане работы. Просто ли жить в мире, когда не заботишься о чужих эмоциях, о которых, ненароком, узнал вдруг и теперь не можешь выкинуть из головы, - хотелось мне признаться. Давно хотелось. С самого начала нашего знакомства.
Стал бы ты относиться ко мне иначе, узнав? – еще один вопрос, ответ на который он мне задолжал. Не специально и не намеренно, но Лу ведь просто не услышал еще его ни разу. Смысл лишь в том, что с его проницательностью и моими вчерашними поступками связь короче, чем может хотеться. Сложить одно с другим, не беря в расчет безразличие и тут же окажется, что все слова указывают только на одно.  Молчаливо глядя на то, как он продолжал отчитывать меня, я пыталась понять, а понял ли он. Кем Купер не был, так это тем идиотом, который верит, что стоит Супермену сменить костюм на рубашку и нацепить на нос очки, как он вмиг становится Кларком Кентом без единого сходства со своим альтер эго – суперсильным пришельцем из далекой галактики.
Купер не такой, совсем не такой. Пока он говорил, я искала зерно сомнения в его тлеющих и сверкающих ярко алым лепестках злобы и раздражения. Десять секунд до старта. Время прошло. Десять секунд до обличающего признания – Лоуренс, ты мутант, ты плесень. Лоуренс, тебе стоит уйти прямо сейчас, чтобы газета смогла больше не привлекать на себя чрезмерное внимание.
Три секунды до обличающего признания. Лоуренс, почему ты все еще сидишь и делаешь вид, что я  не знаю?
Почему? Потому что боюсь услышать от тебя, что я отстой? – ответила бы я вопросом на вопрос.
Кольнули легкой обидой на себя, не на него и слова о том, что я держу его за дурака. Захотелось тут же отвести взгляд и извиниться. Нет, я вовсе не держала его за дурака, конечно же, нет. Просто отчего-то упоминание об этом в разговоре показалось излишне откровенным, как будто я использовала или использую его в надежде, что мне сойдет с рук вчерашнее. Я не думала об этом, вот только что если так это и выглядело?
Джейми молчал, не пытаясь больше вступиться за меня. Запоздалое понимание того, что его могли задеть мои чересчур грубоватые слова, пришло не сразу. Мне бы посмотреть на него виновато, улыбнуться с сожалением и пригласить посидеть в кафе. Или принести примиряющий пирог. Яблочный.
- Я делала это не ради пиара, - мне нужно было признаться в этом, хоть и не хотелось. – Я не пыталась привлечь внимание… - красноречивый взгляд Лу было сложно не заметить. – Ладно, я хотела привлечь внимание. Меня взбесило, меня просто ужасно взбесили все эти люди с куриными мозгами и полным отсутствием извилин, которыми они могут соображать. Им говорят - мутанты зло, мутанты придут к вам в дом, мутанты убьют вашу семью, но покажите мне тех людей, которые пострадали от этих мутантов больше, чем от обычных грабителей, налоговых или беспечности стражей правопорядка. И дорогой страховки, конечно. А они слушают и боятся, передавая это своим знакомым, накручивая себя все больше. Я не думала, что мои слова что-то изменят, мне хотелось бросить всем и  каждому в лицо, что они глупцы. Меня переполняли чувства. Это было не разумно, - под конец пышущей эмоциями речи, от которой меня даже в жар бросило, заключила я, беспомощно глядя то на Лу, то на Джейми. – Они же просто… - выдохнув, покачала головой, оставляя более весомые обвинения при себе. Такие разговоры никогда ни к чему не приводили - я бралась доказать кому-то, что я поступила правильно и хотела получить хоть небольшую дозу одобрения. Не стоило никогда возлагать таких надежд и не важно кто это был.
- Сайберфокс дал мне интервью, - понизив голос, я засверкала взглядом. – Можете мне не верить, но он сам связался со мной и предложил это. Оно здесь, - я взяла со стола неприметный планшет – единственное материальное доказательство нашей встречи. - Это будет круче, чем задница Кардашьян.

11

Бесконечность преломлений путей, их перепутий, переплетений и развилок. Открыв глаза, продолжаю балансировать на краю, удерживая себя где-то тут или там, в ставшем привычном стремлении догнать флёр её ускользающего запаха, заглянуть в силуэт зыбкой тени, надеясь ладонями почуять вновь прохладное пламя шёлка волос.
Обычный день скромного посыльного НИИ: половину ночи тягать какие-то клетки с высверками озлобленных человеческих оскалов изнутри из одного конца планеты в другой, разругаться в пух и прах с «кладовщиками», подсунувшими изначально коцаный груз, затем обвинившими меня же в том, что «кантовал с недопустимой силой». Придурки, спаси меня Всевышний, храни Королева, как есть придурки! Пришлось ещё шагнуть в какое-то адово пекло, вычленяя взглядом из нарядной мясорубки то, что не так давно было моими коллегами, уводя с собой уцелевших, пачкая белоснежный ковёр в кабинете начальства потрохами тех, кому повезло меньше. Было что-то ещё да пластиковый стаканчик кофе в ладонях самого большого Будды на планете Земля. Но самым приятным, самым потрясающим аккордом стала шальная пуля, которую не заметил вовсе от прилива откатной эйфории, но которая дарила мне теперь несколько дней отгулов. Чиркнула по многострадальным рёбрам, лишь целуя украдкой, одарив лишь парой трещин на прощание, оставив на память тонкий лед нового рубца по старым.
Смеялся от счастья, подпевая волшебной Etta James, предвкушая, пока знакомый ещё с Монреаля, но ныне доросший до приставки Док-здоровяк латал по-быстрому, как похищу Пэт, как услышу в прямом и переносном смысле новых десяток историй. Также напевая заказывал нашу любимую пиццу в семейной пиццерии на одной из тесных улочек Рима, буквально летел, выходя из лифта на этаже редакции Миллениума. Ещё влажные после душа в Рио волосы покорно собраны наверх, оголяя бритые виски, пятная разводами зеркальные стёкла очков, наплевательски водружённых поверх. Мартинсы начищены до блеска, нет на них недавних следов то ли крови, то ли чего другого, под отглаженной клетчатой рубашкой беспокойно бьётся сердце, которому вечно тесно в клетке из рёбер, свободы ему подавай. Хорошо, хоть потрёпанная кожанка тяжестью своей сдерживает от своевольного побега, напоминая о пройденных дорогах и цене, уплаченной за многие из мгновений.
Мне открывается весьма занимательная панорама, гвоздём которой являются бесспорно трое. Персонажи знакомы мне, где по наслышке, а где и реально, ведь один из них – моё рыжее счастье, личный сорт эмпатического наркотика. Судя по рокировке сил на карте боевых действий, посетителям тут не место. Сообразительным самое то – прикрыться веником букета где-то в тихом уголке, подсунув пышущие потрясающе дразнящим ароматом три огромных коробки с пиццой Куперу вместо трибуны.
- Патриция, ты освободилась уже? – Ага, вот, именно так. Мы редко прощаемся, так не за чем затягивать приветствия, лучше отложить их до уютных пляжей или спрятанных надёжно в горах шале. Там-то уже будут говорить не только глаза. – Всем доброго времени суток, - вечно путаюсь в часовых поясах, давно потеряв привычный двадцати четырёх часовой раздел.
Цвету улыбкой, успев по пути отвесить шутку ли, комплимент ли тем, с кем был знаком. Еле слышим сейчас для Пэт, медики вкололи ударную дозу перед уходом, слегка нивелируя последствия прыжков по миру. Не так громко, не так ярко, но не меньше от того три коробки в руках и  облако экзотических цветов из Рио. Правда, если уж попытаться быть объективным, рассеченная бровь и скула явно не добавляли очков к моему статусу "благонадёжность".

12

Мерридью сидел в своем кресле, постоянно переводя свой взгляд с Патриции на Купера, еле сдерживаясь от желания кричать «Раунд», когда они вновь начинали обмениваться репликами после недолгой паузы. Он уже давно понял, что изначально был третьим лишним в их разговоре, который касался столь острой последнее время темы.
Способности. Люди, которые могут ходить по стенам, потолку, да даже по воде! Иисусы чертовы. Совершенно обычные люди, ничем не отличающиеся видом от таких же граждан в толпе, могли вытворять совершенно поразительные вещи, которые едва могло представить себе воображение. В тот день, когда Джейми стал невольным свидетелем того, как парень неподалеку просто взмыл в небо и исчез из виду, стал переломным моментом. Впервые за всю жизнь он понял истинный смысл фразы «Человек может все».
Поначалу он немного опасался, лежа по ночам в кровати и представляя, как какой-нибудь нигер, который может взмахом руки поджечь что угодно, подкрадывается к нему в темном переулке и, получив отрицательный ответ  и пару хамских реплик в ответ на джентльменское предложение вывернуть карманы, испепеляет его до костей. Но вовсе не обязательно иметь способности, чтобы убить бедолагу в переулке, или ограбить банк, или спалить этот мир к чертям, ими могут быть и обычные люди, ходившие с вами в школу или университет. И они это делали.
Со  временем к нему пришло понимание, что диктуемая правительством политика, ток-шоу, которые выливали ушат грязи на людей со способностями, митинги – все это просто чушь собачья. Старая песня на новый лад.
В истории целый ряд примеров, когда общество, не желая разобраться в сути проблемы и обуздать свой страх перед неизвестным, начинало выступать и всячески блокировать все, что угодно: от желания женщин наконец-таки получить свои законные права, до несчастных сексуальных меньшинств. Социум всегда будет бороться с меньшинством, которое оно с высоты своей навозной кучи, да еще и гордо подняв нос, то ли от вони, то ли еще по какой причине, именует маргиналами.
К черту.
Улучив момент, когда уже никто даже краем глаза не обращал на него внимания, Джейми по-крабьи выполз из-под стола на кресле и тихонечко двинулся по узкому коридору, составленному из многочисленных письменных столов и шкафов. Он медленно двигался к цели, быстро-быстро перебирая ногами и, когда вдалеке уже показался заветный столик с кофеваркой, победоносно заулыбался, пока в его прекрасную офисную идиллию не ворвалось новое ощущение. А точнее – запах.
По-охотничьи повернув голову в сторону источника и тяжело втянув носом запах, Мерридью хищно направился на своем троне в сторону парня, державшего в руке заветную квадратную коробку.

13

А я всегда говорил, что просьбой и маленьким пистолетом, можно добиться куда больше, чем только просьбой. Огнестрельной пукалки у меня, конечно же, не было, зато острых, бритвенных слов – навалом. Лоуренс оказалась понятливой девчонкой, так что всего спустя пару минут нашего конструктивного диалога в моих взопревших от восторга ладошках неожиданно оказался черновой вариант интервью с главарем мутантского братства. Иного подтверждения того факта, что нас и правда заметили «по ту сторону» не требовалось. Интересно, как его именуют свои же? Лорд Икс? Альфа-пчела? И вообще, что за странное погоняло – Сайберфокс? Это типа речитатив такой – я Сайберфокс, юзаю браузер Файерфокс? - фыркнув, я нежно прижал к своей груди зародыш будущей сенсации, поглядывая глазами-бусинками на вдохновенно замолчавшую Лоуренс. Рыжуха, к слову, оказалась революционеркой, так что с ней следовало держать ухо востро. По крайней мере, именно это я вынес из ее вдохновенной речи, направленной против «мерзких человеков, обижающих несчастных мутантов». Весьма странная реакция для представителя гомосапиенсов, кстати. Насколько я знал людей, настолько и был уверен, что первыми они устраняли тех, кто хоть немного отличается от них самих. Например, сразу же после беспокоящихся обо всем и всех альтруистов. Нельсон Мандела, Махатма Ганди – где они сейчас? Действуя по той же схеме, к которой она привыкла, симпатичная маковка Лоуренс рисковала разбавить эту спевшуюся компашку негра и индуса.     
- Это толпа, Лоуренс, - выслушав ее чистосердечные откровения, назидательно проскрипел я, ерзая на стуле: - а толпа – это зверь. Хаотичный, разрушительный, непозволительно глупый. Им управляет тот, кто удерживает поводок. Но зверь всегда жаждет крови и мифической справедливости. Так что считай, что тебе повезло и тебя всего лишь чутка помяли. А еще, там была эта, как её – Вайс? Держись от нее подальше. Мой мудацкий радар подсказывает мне, что эта дамочка так же нормальна, как трехпенсовая монетка. – Чего я не сказал Лоуренс, так это того, что от этой бабёнки у меня кровь стыла в жилах. Не потому, что она была страшная, как моя жизнь, черт, вовсе нет, а потому, что ее хотелось слушать. Беспрестанно, безотчетно, не выключая телевизор и радио, забив на детей и кошек, мужа и соседку-стерву, сгубившую цветы под окном, а потом сломать кухонный стул, выбить ножку и пойти с ней на любого, в чью сторону ткнет ее безукоризненный наманикюренный палец. Она была чем-то… абсолютным. Тоталитарным. Подавляющим любую свободную волю. И это нихрена мне не нравилось. Спору нет, властные дамочки всегда были мне по душе, но Вайс по ходу, была из того типа людей, которых устраивала пляска исключительно под их флейту. Спасибо, но, пожалуй, я обойдусь. Под чужую дудку любили плясать те, у кого не было своего собственного барабана, а я и без усилий всяких маниакальных девиц бросался в опасные авантюры. К тому же, терпеть не могу, когда мне диктуют, что делать. 
- Ладно, Лоуренс, проехали, - буркнув на прощание, махнул рукой я, подтверждая, что она вышла из немилости и моего маленького черного списка сокращаемых сотрудников. – Считай, что своим интервью ты замолила грешки. На этот раз. Кстати, надеюсь, ты уведомила этого Фокса о том, что у тебя есть склочный главред? Какого хрена он вообще обратился к тебе, а не ко мне? Или я опять чего-то не знаю, и ты вляпалась во что-то еще? – новому витку моей подозрительности помешала входная дверь, принесшая нам нежданного визитера. Ну, как визитера. Я бы скорее назвал это цирком по вызову — если, конечно, забыть о том, что я никого не вызывал. Чтобы вы понимали, мое издательство - это мужское царство гормонов и тестостерона, знаете ли. И любого незваного чужака здесь рассматривали исключительно в свете того, сгодится ли его башка в виде чаши для пунша на Хэллоуин, и можно будет ли подвесить его яйца на окно вместо серебряных колокольчиков. Вошедший – годился. По всем параметрам. Одетый в клетчатую рубаху, какие-то жуткие хромированные ботинки, и издевательски-бликующие очки незваный гость весьма походил на толкача дури, чем на разносчика пиццы, три увесистые коробки которой он держал в руках. Иными словами - вылощенный, наглый, модный. Прибавьте к этому цветастый веник подмышкой, множество татушек, изукрасивших денди почище пасхального яичка (я успел разглядеть только крест на роже и курицу на шее, но мог поклясться, что у него были еще) и фамильярное обращение «Патриция», которым он сразу же бросил с порога в сторону Рыжей, и поймете, почему он сразу мне не понравился. Да что там, при желании я мог бы написать целое, мать его, психологическое исследование, почему я немедленно должен спустить его с лестницы.         
Взять хотя бы эту вот его нательную мазню. Кто их вообще делает? Сраные любители сырного фондю и БДСМа? Спроси кто меня, так я скажу, что тату – это вообще не мое. Я же не вешаю наклейки на бампер своего ламборгини. И плевать, что такой тачки у меня нет и в помине. Даже если бы была, я бы все равно не занимался таким мудачеством. Или вот эти цветочки – что, более дурацкого способа сказать «Детка, я знаю о тебе кощунственно мало, так что на, нюхай сорняки и наивно считай, что мне на тебя не плевать» еще не придумали? Явился сюда, в ее офис, ее альма-матер, с порога обслюнявив взглядом и поставив на нее свое чванливое тавро. Уважение и авторитет перед коллегами? Правила приличия и субординация? Не, не слышал. И это лишь малая часть гребаных несовершенств. Главный недостаток этого самоуверенного пиццамэна заключался в том, что он, судя по всему, кувыркался с Мартишей, и под кувыркался я не имею в виду игру в снежки и лепку снежных ангелов. А я – что я? Я даю ей пищу для ума, жар для ее сердца, берегу ее задницу от проблем, но нет, за время наших бесед она ни разу не удосужилась обмолвиться, что спит с мини-копией Элвиса. Недружелюбно зыркнув в сторону чужака, я спрыгнул со стула, краем глаза замечая крадущегося в его сторону Мерридью. Так держать, белокурая ниндзя-детка. Мы может и не были адекватными мужскими образчиками, но зато я был умен и ушл, а Джейми-Джеймс – высок и пронырлив. К тому же мы были одной командой. Посмотрим, чья задница в итоге разойдется на британский флаг.   
- Времена и добрее видали, - нелюбезно откликнулся я, без стеснения разглядывая припершегося выскочку. Кто-то уже успел подбить ему бровь и лицо, за что я мысленно поаплодировал неизвестному мне благодетелю. В чем дело, цыпа, не успел вовремя рассчитаться за дозу со своим поставщиком?
- Не припоминаю, чтобы успел сдать часть своего издательства под комнаты для свиданий. Хотя, наверное, у Мистера-Как-Тебя-Там другая информация? – по-акульи ощерившись, я встал напротив него, упираясь кончиками своих ботинок в металлических монстров, надетых на его худые жерди. И это мужские ноги? У моей бабули мускулистей лодыжки, чем у него. Хотел бы я конечно сказать, что возвысился и склонился над ним, но нет – грозно пыхтел в колени. Вот ведь черт патлатый. 
– Патриция, - сделав сладкий акцент на полном имени своей сотрудницы, зубодробительно протянул я: - взяла сегодня выходной, но раз уж она все-таки на работе, выходной отменяется. У нас непочатый край работы и одно срочное интервью, так что придется тебе, приятель, подождать ее внизу. Но спасибо за пиццу. Цветы мне, конечно, еще не дарили, но как говорится, на халяву и уксус – сладкий. – Благосклонно взглянув на моего верного помощника в такой трудный час, я кивнул Мерридью, давая тому полный карт-бланш. – Джейми, забери, пожалуйста, коробки с пиццей и проводи нашего гостя до выхода.

14

За чужими бурными эмоциями порой очень сложно заметить чьи-то спокойные и менее вызывающие. Лучше всего у меня получалось ощущать эмоции одного человека, сосредоточившись на них в полной мере. Двоих уже тяжелее. Сложнее было различать все оттенки и полутона, искать причины и находить ответы. И чувство такое, словно пытаешься сконцентрироваться на прослушивании аудиокниги занимаясь в этот момент написанием статьи. Все кажется бессмысленным и непонятым.
А начиналось все с малого. С Джеймса, решившего, что нет никакого смысла принимать участие в этом разговоре. Мне не хотелось быть с ним грубой, настраивать его против меня или негласно намекать, что он здесь лишний. Чувство неловкости посетило меня мгновенно, но сделать ничего я не могла. Сказанных слов было не вернуть. Так все и начинается, да? С малого, скатываясь потом в целый снежный ком из раздражения и недовольства.
Легко ли стать эмпатом-эгоистом? Как оказалось, еще как легко.
Задумчиво глядя вслед укатившемуся другу, я уже без прежнего наслаждения и ажиотажа впитывала одобрение, которым вдруг засиял Лу, от которого еще секунду назад, и я сама расплывалась в горделивом восторге человека, которого оценили по заслугам. Это такое приятное чувство собственного превосходства было во многом заслугой Купера известного в мире журналистики своей самодостаточностью. И то, как он оценил меня было лучшей похвалой.
Слушая речи своего руководителя об Вайс, звучащего сейчас как вдумчивый ментор, я уже не пыталась непонятно откуда взявшуюся холодность по отношению к той персоне, о которой мы говорили. Теперь она была Вайс, а когда-то была Эвой. Когда-то все было вообще иначе и о тех временах оставались только воспоминания. Грустные воспоминания и странное беспокойство, с которым я представляла нашу встречу. Если бы Лу только узнал… вряд ли он что-то смог бы сделать. Но почему-то я предпочитала держать эту информацию в себе, даже не находя разумных причин для этого. Может, наконец, стоило признаться? Все-таки он был тем, кто имел право знать.
Потом, однако, случилось кое-что еще более странное, что выбило меня из равновесия куда сильнее, чем уход Джейми. Забавно, но первое что я почувствовала вместе со своим удивлением и едва зародившейся радостью от того, что Лион был жив и здоров, раз смог появиться в редакции, было острое, вспыхнувшее ярким огоньком чувство неприязни по отношению к кому-то, кого видишь первый раз. И это чувство было таким захватывающим и настолько неудобным, что захотелось выставить все возможные и невозможные щиты, только уже было поздно. Я знала, что оно было там и это знание, поселившись во мне, не могло быть так просто забыто и оставлено без внимания. Как тонкая булавка одним неловким движением вонзившаяся в кожу, так и яркое осознание прокатилось по мне, настраивая на определенный лад. Как вести себя? Что сказать? Что сказать, чтобы он перестал испытывать то, что испытывает сейчас. Повернуть время вспять и не позволять ему стать случайным свидетелем чего-то неприятного ему?
Настолько неловко, что хочется притвориться, что я никогда не была эмпатом. Только вот когда-нибудь он узнает и что тогда? Я знаю, что больше всего хочется сейчас Лу и так поглощенная этим, я понимаю, что будет лучше сейчас. И, как никогда раньше, чувствую себя эгоисткой.
Беспокойно окидывая взглядом Лиона, я, как и десятки раз назад, пытаюсь понять все ли с ним хорошо. Страх за чужую жизнь становился непреходящим, кто знает, может быть вчерашний безрассудный поступок, само желание оказаться в центре событий было хорошим спасением от оставшегося без ответа сообщения или пропущенного звонка. Мы не прощаемся и мне никогда не хочется произнести одно — это слово, будто подводящее черту к тому, что он исчезнет и бог знает насколько. А когда появится мы просто продолжим разговор, начатый накануне даже если прошло два дня, три или больше.
Сомнение вызывает рассеченная щека, в то время как внутри плещется безмерный океан приглушающего спокойствия, что сбивает меня с толку. Среди этого многообразия эмоций, смешивающихся в специфический коктейль, я различаю как крепнет во мне чувство вины, подпитываемое неловкостью. Цепочка последовательностей. Он ведь пришел потому, что не хотел каждый раз ждать меня в пустой квартире и так вовремя познакомился с Лу, едва сдерживающим недовольство.
- Лион, познакомься - это главный редактор Миллениума и мой руководитель Мэрилу Купер, мой коллега и по совместительству талантливый журналист Джеймс, - подскочила я к ним, представляя по очереди, напрасно улыбаясь в попытке снять возникшее напряжение. – Лион мой хороший друг и он не собирается выведать у нас журналистские секреты и передать их кому-то другому.  – Без какого-либо нажима просто озвучила я с прежней улыбкой, не надеясь ни на что и не понимая, зачем влезаю в это, когда итог кажется и без того ясен. Но могу ведь я попытаться сделать вид, что все в порядке? – Ведь так? – снова улыбаюсь пуще прежнего, ожидая согласия, которое мигом бы все исправило.

15

Мир приглушённо нашёптывает тысячи маршрутов за раз, тренированный мозг и тело фиксируют привычно диспозицию людей в помещении, отмечая с лёгким одобрением самого умного – отползающего на офисном стуле, и самого забавного – дышащего мне в колени в якобы гневной отповедью. Улыбаюсь с недоумением, ещё пока не до конца понимая, чем вызвана столь отрицательная реакция.
А потом Пэт… Потом рыжая промолчала, не укутав привычно волной радости встречи, теплом узнавания. Просто тишина, такая же почти, как плещется во мне, но моё море схлынет вскоре вместе с истечением срока действия препарата.
Пицца, веник, руководитель, хороший друг… Шестерёнки крутятся в мозгу, занимая должные места. Угадайте, когда дама назовёт «хорошим другом»? Именно, в точку, мои сообразительные выдуманные карманные друзья, именно тогда, когда очень сильно хочет показать, что свободна. То есть, в переводе с женского на общечеловеческий это звучит: «Я свободна, он никто мне.» В принципе, ожидаемо. Нет, дыхание не сбилось, и не в моей крутости дело, ведь, каждому известно, даже Чужой упорно дышит вслед за убивающей его Уивер.  Нет эмоций, они скованы, только мозг остался. Самое противное, мозг как раз таки остался специального курьера НИИ, поэтому всё остальное по инерции.
- Ооооо, тот самый Купер! – С какой же лёгкостью перетекает тело из стойки в стойку, опускаясь на одно колено, лишь слегка судорогой скользнула по лицу тень от боли в перебинтованных рёбрах. – Тот самый Купер,  - восторженно пожирая глазами, в объятия захватывая, всучивая огромный букет, - а я проездом в городе. Боже! Какое счастье, Патриция говорила, конечно, что работает в этом журнале, но, вот, так вот увидеть Вас? Потрясающе! Не могу не поцеловать! – Нет шансов вырваться из захвата у жертвы, но я нежен, да. Тысяча слов в минуту, один из рабочих образов, губы скользнули по колкой от щетины щеке. – Вы извините, не хотел мешать, но я в этом огромном городе вообще никого, кроме Патриции не знаю. Она моя подружка, да. Так хорошо умеет секреты хранить… Ой! Пицца же! – Снова на ногах, подхватывая коробки с пиццей, вовлекая уже было ретировавшееся действующее лицо. – Ты! Давай кофе им сделаем и пиццей подкрепимся, - утягивая вместе со стулом  к более или менее свободному столу, продолжаю частить, - а про тебя она мне рассказывала, - хихикаю почти, как те гейши, прикрывая рот расписными ладонями, - можно же тут Пэт подождать? Я тихонечко! – В подтверждение моих слов падает какой-то фикус, задетый «случайно», рассыпаются комья грязи по полу и столам, зато в моих фантастически голубых глазах плещется столько обожания, желания к Куперу, что можно было бы и Годзиллу утопить с концами. – Упс! Эм, Джеймс, а это дерево вам было всем очень дорого? - Тонкой, жёсткой от мозолей, что подарило оружие, ладонью схватиться за ладони крабика, придурковато хлопая ресницами.
Игра, очередная, су*ка, игра. Как же устал, как же пресно когда случается предначертанное, вновь отрекаются. Любя ли? Вопрос из вопросов, выводя ответ на который можно ввести ещё с сотню переменных, доказывая с пеной у рта, будто никак иначе, но факт остаётся фактом – игра. Что-то другом не звали меня, когда в темноте на смятых простынях имя моё охрипшим голосом, когда от счастья в танце кружилась голова, а вино на далёких, чужих праздниках лилось рекой. Возможно, сам виноват, не спросил, всё придумав единолично. Ведь отказалась женой зваться, не это ли подразумевая?
Раздосадовано бы впиться в губы жёстким, собственническим поцелуем, пальцами ставя синяки-тавро, выжигая на порабощённой душе «моя», но не вижу здесь и сейчас себе соперников. Всё решила она сама. Транквилизаторы же делают всё происходящее забавным шоу, наблюдаешь за которым отстранённо, всего лишь играя в нём давно заезженную роль.

16

Что это сразу тот самый, - мгновенно окрысившись на бурное изображение чужого веселья, я успел свести брови в кучу, но треклятый веник все равно ткнулся мне в руки. Что бы там себе не думал этот разукрашенный паяц, я не поверил ему ни на йоту. Рад он, как же. Пусть кормит байками Рыжую – уж она-то со своей незамутненной верой в людей слопает эту брехню с потрохами. Где она вообще откопала своего хахаля? На конкурсе двойников Элвиса? Приторнее карамельного маккиато, сахарнее пончиковой пудры – сказать, что ли Лоуренс, что от сладких мальчиков у хороших девочек зачастую портятся зубы? Впрочем, нет. Кто я такой, чтобы осуждать чужой выбор постельных дружков. Разве что тот, у кого вкус гораздо лучше её, – мрачно разглядывая расхристанного визитера, цокал я языком, ни на секунду не одобряя ее ухажёра. Не поймите меня неправильно, я обычно не сужу людей по их обложке, но если бы бойфренд Мартиши был бы книгой, другие книги платили бы ему за секс. А уж когда эта жертва тату-мастера бухнулась передо мной на колено, прилепившись к моей щетинистой щеке почище туалетного вантуза, я и вовсе выпал в осадок. Признаюсь честно, немногие вещи могут заставить меня потерять дар речи. На моей памяти это случалось всего пару раз – в первый раз, когда я забрался на скалу в Национальном парке, нос к носу столкнувшись с медведем, и во второй раз – во время просмотра третьего сезона «Американской истории ужасов». Помните этот момент, когда освобожденная от столетий оков расистка и мучительница рабов мадам Лалори смотрит телек, безутешно рыдая от того, что к власти пришел наш черничный президент? Ну, сочнота же! Гляньте, я серьезно. Я сначала раззявил рот, оценивая весь юмор сцены, а потом минут десять гоготал как ненормальный. Сейчас, правда, мне смешно не было. Знаю я таких. Сначала лобзают твоего редактора, а потом ты просыпаешься от того, что он знакомит тебя со своим парнем, предлагая тебе стать третьей в их милом шведском двойничке. – Сузив глаза, я наблюдал за тем, с какой шустротой мечется новоприбывший, на ходу раздавая указания моему персоналу. Похвальная быстрота, только в этом редакторском аду пока еще командую я, дорогуша. Мерридью может и выглядел, как загипнотизированный идиот, поведшийся на манящий аромат пиццы, как змея на трещотку, но я знал, что где-то в глубине его тощего тела спал ниндзя, готовый прийти мне на помощь в любое мгновение. Так что, когда до моих ушей донесся звук разбившегося горшка, я даже не стал орать. Просто на секунду прикрыл глаза, надеясь, что пар из ушей не слишком сильно придает моей голове сходство с кипящим чайником. А потом и вовсе порицающе уставился на Мартишу, без лишних слов доводя до ее сведения все, что я думаю обо всей этой ситуации.
Это ты притащила его сюда, - раненной белугой вопил мой обличающий взгляд, заломив суровую складку меж бровей. – В мой дом, в мое издательство, на нашу работу! И что теперь? Только хаос, балабольство и погром! Но нет, Лоуренс, что ты, я, конечно же, не стану мешать твоему личному счастью и выгонять его взашей. Я буду просто едко порицать тебя в душе, сохраняя внешнюю иллюзию поддержки, пока ты не преисполнишься чувством вины и не бросишь его к чертовой матери.
- Оставь в покое цветок, - отрывисто рявкнул я мельтешившей мультяшке, ядовито прибавляя: - меня ежедневно окружают идиоты с тремором верхних конечностей, так что я уже привык. «Хороший друг Лион», значит? Ну-ну, очень приятно, - вечно я говорю «очень приятно с вами познакомиться», когда мне ничуть не приятно. Но если хочешь жить с людьми, приходится говорить всякое. – Видишь ли, Лион, просто так переждать не получится. В моем издательстве либо работают, либо катятся ко всем чертям. – Это было святой правдой, и я не собирался делать исключений даже для малахольного хахаля Рыжухи. Как говорится, вот вам и первое правило бескомпромиссного клуба: если что-то не нравится — уматывай нахрен из нашего клуба. Мне даже не было нужды глядеть на Мартишу, чтобы понять, сколько умоляющих слов плещется сейчас в глубине ее гладкого белого горла. Моя подчиненная так старательно давила из себя гостеприимную и располагающую улыбку, что в какой-то из моментов я побоялся, что у нее треснет лицо. Не волнуйся, Лоуренс, драки не будет. По крайней мере, пока.
- Так что раз уж ты собираешься задержаться у нас и подождать свою подружку – принимайся за дело и расчехляй ноутбук, пока мы с Патрицией займемся одним занимательным интервью с главой мутантского братства. Надеюсь, у тебя нет загонов по поводу ущербных братьев наших меньших, а? – Многозначительно подвигав бровями, кивнул я, указав заезжему на свободный комп. Но сначала – разберемся с насущным, - резко развернувшись, я ткнул ненавистным букетом в журналистку, совершенно случайно шлепнув ее по аппетитному бедру. Ну, надо же, Лоуренс. Не везет тебе сегодня. Кто бы мог поверить в такое совпадение?
- Притащи воды, - проскрипел я, мстительно отряхивая ладони от налетевшей с цветов пыльцы. Мне, что, теперь всегда придется озвучивать очевидные вещи?   
[AVA]http://s6.uploads.ru/aNTjt.jpg[/AVA]

17

Я думала, что поняла, почему все, что Лион излучает сейчас отнюдь не безбрежный океан спокойствия, а скорее стерильную медицинскую вату, напоминающую об успокоительном. Знакомое мне ощущение, одно из тех, которое успела распознать и сохранить на память. Как будто весь переполняющий его обычно запал энергии выцвел и посерел, становясь безразличным и спокойным. Хотя спокойствия в нем, кажется, нет ни на йоту. Он проделывал поистине странные вещи, словно пытаясь отвлечься или скрыть волнение, которому, кажется, неоткуда взяться. Для меня оставались загадкой и слова, адресованные Куперу, а вместе с ними меткий укол боли в груди, исходящей совсем не от меня. Нет, причина этому мне как раз ясна – он ранен. Как был ранен и до этого и бог знает в какую по счету нашу встречу, потому как это сложно скрывать  - порой я чувствую, а порой и вижу. Улыбка давно сползала с лица, занимая место сосредоточенности в попытке хоть на несколько шагов приблизиться к пониманию того, что здесь вообще начинает твориться. Будь мы сейчас один на один, я бы поймала его за руку, прося просто остановиться и прекратить пытаться казаться кем-то, кем он не является. Господи, да нас уже раскрыли с первых секунд, так зачем пытаться устраивать шоу без дыма и зеркал, - возрастающее в мысленных баталиях раздражение не мое и мне не принадлежало. Закипающий рядом Лу притих угрожающе и если бы я взглянула  на него, то узнала б все, что он думает о внезапном госте, свалившемся на его голову. Тут так много бурных эмоций, что эмпатия отдает почти ощутимым зудящим непониманием. Я бы хотела сказать, что не знала, что именно так все и обернется. Да нет, знала наверное, просто до последнего надеялась, что если им и суждено будет познакомиться друг с другом лично, то будет это в более непринужденной обстановке. Я бы сама подготовилась лучше. Вместо этого, застыв бестолковым изваянием, безотрывно следящим за метущимся словно запертый в клетке зверь, в стенах редакции Лионом, я усиленно соображала как спасти положение, разрядить обстановку и сделать всех хоть немного довольными, в отличии от того, что имела сейчас. Джейми переместился на задний план, отвлекаясь по каким-то своим делам, будто предчувствуя, что здесь происходит что-то, что ему не нужно, Лу звенел натянутыми нервами, почти начиная закатывать глаза, а Лион… Лион, в конце концов, встретился с комнатным растением, которое Хейли прозвала Саймоном, не забывая поливать Саймона и следить за здоровьем Саймона. Хейли уже ушла, поэтому мы все пребываем пока в относительной безопасности. Всего лишь разбитый горшок, его содержимое почти не пострадало. Нет причин для паники, все еще можно исправить.
Зная не понаслышке талант Купера подбирать наиболее колюще-режущие слова, я сделала вывод, что он обошелся довольно сносно с тем, кого я представила как своего хорошего друга, в попытке хотя бы скрыть очевидное, не выставляя на всеобщее обозрение то, что хотелось бы оставить только между нами.
Так что я довольно быстро сходила за водой и выхватив из рук Купера цветы, которые его никоим образом не красили, я их водрузила на почетное место.
- Ты как? – тихо спросила я, подходя ближе обращаясь к Лиону. Если уж почувствовать его мне не удавалось, то самый обычный вопрос никто не отменял. Хотя, что мне хотелось услышать? Его признание в том, что он не в порядке и ничего не в порядке? Или обычные заверения – да все нормально, не бери в голову?
- Я постараюсь не задерживаться,  и мы пойдем. Хорошо? – тепло улыбнувшись, я тронула его за руку, пытаясь передать хоть немного спокойствия. – Спасибо, что заглянул, - уж что-что, а не хотелось, чтобы его посетило чувство, что все вокруг настроены против его появления.
Оказавшись в кабинете главного редактора, я предпочла тут же прикрыть лицо листами с напечатанным интервью, изображая чуть более глубокую погруженность в дело, чем нужно было. Слишком сложно мне было смириться с тем, что Лион был верен себе, принося отголоски боли.
- Сайберфокс признается, что он мутант. Как думаешь, стоит об этом упоминать? Решат ведь, что это лакомый кусочек для новых обвинений “Сайберфокс – мутант, который пользуется своими способностями, чтобы нарушить закон, только доказывает то, что мутанты преступники”.  Ладно, Можешь сказать мне все, что думаешь об этом, - наконец, не выдержав, обратилась я к Лу, который, по моим ощущениям, так же глубокомысленно изучал интервью, будучи мыслями совсем в другом месте. – Нет, правда. Скажи,- с едва ощутимым нажимом, который легко было принять за настойчивость, добавила я, представляя себя хирургом, собирающимся вскрыть нарыв, чтобы не допустить воспаления.

18

- Хорошо, - на выдохе в скрывшуюся за закрывающейся дверью спину. Свободный стул, почти пустое помещение, так удобно разделённое на закутки, на столе достаточно места, чтобы притулить огромные коробки с исходящей ароматом пиццей. Мне настолько никак, что абсолютно всё равно, сколько там ещё ждать, с тем учётом, что рабочую почту ещё не проверял, не отхватив порцию справедливо заслуженного гнева от вышестоящих.
Удобно зафиксировав тело на офисном уродце, вытянул ноги, лицом застыв к стеклянной преграде между мной и Пэт. Это всё очень похоже на одно из упражнений в новомодных духовных практиках. Вот я, вот она, а между - стена. Стена материальная, моральная стена, такие разные мы, но хочется вместе, поэтому нужно научиться чему-то там особенному, что сделало бы наш союз органичным. Я, Она, Стена, но, с другой стороны, только нам самим решать, а есть ли та стена. И потом, что для телепорта какая-то там прозрачная преграда, пока сердца бьются в унисон? Нет, глупости всё это, навеянные тяжёлым медекаментозным похмельем.  Коротышка так-то даже мил со своей яростной попыткой претендовать на исключительность с остроумностью. Забавный кроха, в другой реальности вполне бы смогший, только здесь и сейчас расклад иной. Я знаю, этого довольно. Если изменится что-то, то такая честная, правильная Пэт сообщит мне первому. Не фиг плодить трагедии там, где всего лишь требуется пожрать, выкурив затем сигарету, чтобы от никотиновой недостаточности уши не пухли.
- Кому свежую пиццу, налетай, - громко, ни к кому конкретно не обращаясь, но информируя сразу всех об аппетитной халяве.
Удобно, фляжка из внутреннего кармана с обжигающим вискарём и кусок свежатины в оголодавший желудок. Умею ждать, тоже часть моей работы этакий навык. Ждать с комфортом умею вдвойне, сколько бы времени ни потребовалось. Личный планшет, пальцы ловко вбивают пароли, открывая двери в ещё одни кусочки собственной личности. Живая мимика на лице в синеватом свете гаджета отражает то усмешку, то проблески холодной ярости, а то и вовсе искреннюю улыбку. Ждать, потеряв счёт времени, вести который не умел и без того.


Вы здесь » the Leapman's law » Прошлое » 11.06.2016. Тяжелые трудовые будни [л]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC