Вверх страницы
Вниз страницы

the Leapman's law

Объявление

Еще никогда мир не был близок к тому, чтобы погрузиться в хаос. Долгое время существование людей, наделенных способностями, было сокрыто от глаз общественности, пока в один прекрасный день об этом не написали в газете. Еще вчера люди ложились спать с мыслью о том, что всё в порядке, чтобы сегодня проснуться в мире, где отныне каждый смотрит на другого с подозрением.


СЮЖЕТДНЕВНИКПРАВИЛАF.A.Q.
РОЛИСПОСОБНОСТИГРУППИРОВКИ




Вытащенная наружу тайна беспокоит как правительство, вынужденное сдерживать негодование общества, так и самих мутантов, ощущающих угрозу своей жизни и свободе. И каждая сторона собирается решить возникшую проблему по-своему.

Место действия: Вашингтон, США.
Время действия: 19.06.2016 - 23.06.2016 г.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » the Leapman's law » Прошлое » 17.06.2016. Помогай ближнему своему [л]


17.06.2016. Помогай ближнему своему [л]

Сообщений 1 страница 7 из 7

1


Помогай ближнему своему


Дата/время, место действия, погода: Поздний вечер. 17.06.2016
Список игроков: Patrizia Lawrence & Raina Myst

Описание сюжета:
Лучше не игнорировать настоятельные просьбы властей ответить на несколько вопросов, способные пролить свет на местонахождение "опасного преступника". Иначе, можно очень сильно пожалеть потом.

2

Прогулка по вечернему городу обладала своей притягательностью – улицы уже опустели, да и вечером вряд ли кто-то Рейну вообще заметит, не говоря уже о том, что ее полупрозрачность будет кому-то бросаться в глаза. Правда, это также и означало, что девушка вряд ли могла с кем-нибудь пообщаться в это время. Все-таки в это время найти людей для общения можно было лишь по разным барам и кафетериям, но там подобное дело было довольно хлопотно – иногда когда садишься напротив человека, они рано или поздно все-таки замечают, что за собеседником-то спинка стула просвечивает.
Прогулка по городу, освещенному красными лучами закатывающегося за горизонт солнца, впрочем, тоже имело свои плюсы. Во-первых, с этими невероятными длинными тенями, огненными бликами и окрашенным в розовое небом город сам по себе становился очень живописным. Во-вторых было относительно тихо, если так можно говорить о редких прохожих и иногда проезжающих мимо машинах. Жалко, что в бестелесном состоянии нельзя было поиграть на флейте, а то девушка обязательно где-нибудь устроилась бы, чтобы немного поинтересоваться. Несмотря на то, что вся ее одежда оставалась на ней, когда она бродила призраком, даже капюшон свитера все также прикрывал голову,
Рейна почти повернула на очередном повороте, как увидела довольно странную картинку – у какого-то офисного здания остановилась черная машинка и из нее вышло три человека в пиджаках. Почему-то они сразу не понравились девушке. Видимо дело было в том, что подобная одежда очень напоминала ей бывшего приемного отца, которого она боялась, толком даже не понимая, почему. Они зачем-то пошли внутрь здания, хотя почти все окна, кроме одного, были уже темными. Что могло понадобиться подобной компании в подобном месте, стало для девушки любопытными и она неслышной тенью прошла за ними, остановившись у двери. Люди спокойно начали на пункте охраны демонстрировать свои удостоверения и по пути разговаривали между собой.
- Там точно она осталась?
-Да, проверили уже. Просто просим безо всяких угроз и всего такого проехать с нами. В конце концов, обычная журналистка.
- Обычные журналистки у таких людей интервью не берут. Может, сотрудничать не будет. Упирать на свободу прессы, слова и все такое.
-Нет никакого закона, который позволяет брать у опасных преступников на свободе интервью и после этого не говорить  об обстоятельствах, как было оно получено. У нее скорее долг гражданина США есть, но это уже всякие судейские пусть разбираются.
Рейна ничего толком не поняла, о чем, собственно разговор. Но ей просто не понравились эти люди, которые рассуждали о законах и о том, что они вправе делать. Ей не было никакого дела до законов, ей было важно помогать людям. А раз эти люди идут куда-то, куда их, видимо, не звали, то, вероятно, они приехали вовсе не помогать. Потому, пройдя сквозь несколько стен, Рейна обогнала их и бегом пробежалась по лестнице, стараясь добраться до нужного этажа, где горело окно. Она решила, что просто предупредит  засидевшуюся журналистку о подобном событии. А там уже пусть она решит, что ей делать с этим.
Быстро прибежав на нужный этаж, Рейна поняла, что не знает, в какой комнате может находиться та, кого ищут эти люди в черном. Подойдя к ближайшему окну, она попыталась сориентироваться, но потом просто пошла вдоль внешней стены, проходя сквозь внутренние перегородки. Хорошо быть призраком – нет нужды даже в кислороде, потому сложно было даже устать быстро идти или бежать. Если бы она прошла такую же дистанцию в своей реальной физической оболочке, то уже наверно бы хрипела и лежала бы на полу, пытаясь передохнуть.
Наконец она нашла единственный освещенный кабинет и женщину, которая в нем сидела, уставившись в монитор компьютера. Неслышно подойдя к ней и, усевшись на ближайший стул и положив локти на стол, она решилась заговорить.
- Привет. Там люди к тебе идут. Тяжелые, неприятные. Они, похоже, ищут того, с кем разговаривала ты и записывала его слова. Они, наверно, уже на этаж поднимаются, хотят увезти тебя куда-то.
Рейна не знала, какая реакция будет у этой женщины, но раз уж взялась помогать, то лучше подождать того, что ответит журналистка на подобное предупреждение.

3

Было все-таки смутное очарование в опустевшей под вечер редакции, когда даже самые упорные, потирающие глаза от усталости отправлялись домой, унося с собой частичку работы и непрекращающийся поток мыслей, которые нуждались в том, чтобы быть рассказанными. В упорном журналисткам труде всегда было нечто творческое, а именно толика идеалистичности, с которой хотелось рассказать людям о том, о чем им необходимо знать. Что им нужно знать. Но, конечно же, в большинстве случаях знание и не обязательно. Нужно дать читателям то, что они хотят прочитать.
Хотели бы они прочитать о человеке, на весь мир разгласившем о нарушении прав американских граждан? Безусловно, хотели бы.
Глубокомысленными размышлениями я предавалась недолго – ровно до того самого момента, когда Купер покинул свой кабинет, считая своим долгом сделать замечание и отправить меня домой. Пришлось признаться, что у меня еще есть кое-какие дела, хотя Лу, как главный редактор с талантом от бога, был в курсе всех моих дел и не спросил только из уважения. Или из-за чего-то другого, что заставило его остановиться и напомнить, чтобы я не забыла закрыть редакцию. 
Выждав минут двадцать, во время которых никто не порывался вернуться на свое рабочее место, объясняя свою забывчивость. Купер тоже не вернулся так что я, уже не боясь быть застуканной за непозволительным, прошмыгнула к нему в кабинет и включила свет. Компьютер меня не интересовал, хотя, безусловно, после обличительной статьи о событиях на электростанции я и подозревала всех, но… Нет, мне казалось… хотелось верить, что я почувствовала бы первой.
Интересовало меня другое. Когда пропал Ховард, здесь перерыли весь кабинет, но так и не нашли ничего. Мог бы здесь быть тайник, о котором никто не знал и который никто так и не нашел? Только вот с чего начать? Нужно было пройтись по кругу, проверить пол, стены… в очередной раз убедиться, что ничего здесь нет и нужно искать в другом месте. Присев на кресло, я потерла глаза и, кажется, даже подпрыгнула на месте, когда неподалеку вдруг раздался голос.
Господи, да перед глазами вдруг взорвался фейерверк с оглушительным треском и разноцветными пятнами, от которых в ушах пару раз громко ухнуло сердце.  Нечто бесплотное и едва заметное сидело передо мной, походя на бледного человека, но больше на тень, способную мыслить и разговаривать. Слова казались вторичными, пока я во все глаза пялилась на это чудо, вдруг явившееся мне, не издавая ни единого звука, ни шороха, способного выдать себя.
- Что? Ты кто? – это были самые глупые вопросы, но других пока придумать не удавалось. А нужно было, потому что мне дали понять ясно – за мной сейчас придут. Полная дезориентация в пространстве, нагрянувший страх, от которого ноги стали ватными и не слушались. Поднявшись с кресла, я хотела ринуться выключить свет, но судя по словам предупредившей меня девушки, кажется, это была девушка, это бы уже ничего не решило. Они знали, что я здесь. Знали, очевидно, что я одна и прятки в темноте здесь бы уже не помогли.
- Они вооружены? – потому что если так, то бессмысленно пытаться сбежать – будет хуже только мне самой. Даже думать не хотелось. Нет, тем более нужно бежать. – Здесь есть другой выход. Не на улицу, а во двор. Нужно только до него добраться… - дрожащим голосом объяснила я. Только вот нужно было выйти из кабинета и забрать сумку со своими вещами, которая находилась возле моего стола. Свет выключать не стоило, пришлось только пригнуться, чтобы не показалось, что я здесь.
- У меня еще есть шанс уйти? – таким же дрожащим голосом спросила я, прежде чем приоткрыть дверь и выйти.

4

Страх, непонимание, тревога. Рейна так часто видела эти эмоции, так часто слышала их в чужих голосах, что девушке иногда казалось, что они вживлялись в ее призрачное тело, следовали за ней, подобно тени, подобно шлейфу или аромату цветов, если бы призраки могли пахнуть. К сожалению, она понимала, что мало что может поделать с этими чувствами других людей, не знала, как их убрать. Да, может, в конце обсуждения она сможет как-то успокоить своих собеседников и перевести тему с ее прозрачности на что-то другое. А поначалу всегда приходилось терпеть ворох подозрений и предубеждений.
Вот и сейчас стоило ей сказать слова, как рыжеволосая женщина разве что не подпрыгнула за столом, изрядно встрепенувшись. Ее глаза смотрели на Рейну с таким знакомым выражением, что вызывало довольно двоякие чувства. С одной стороны это было некоторое удовлетворение от того, что текущий миропорядок все-таки явно не поменялся. Люди все также пугаются, вздрагивают, не верят. Их чувства можно было понять, все-таки не каждый день встречаются полупрозрачные подростки. Рейна вот сама не видела ни одного и гадала о том, одна ли она в этом мире или нет.  Но с другой стороны это печалило. Ей хотелось, чтобы ей радовались, ей улыбались. Девушка была бы рада увидеть хоть слабую толику какого-то признания хоть от кого-нибудь помимо своего престарелого опекуна.
- Я здесь, пытаясь помочь, пытаясь уменьшить чужую боль, - сбивчиво и путано попыталась быстро ответить Рейна на вопрос, кто же она. Сложно сказать самое важное, когда времени мало. Что же важно? Как ее зовут? Имя вряд ли что-то может дать. Ее призрачное состояние вряд ли было тем, что именно нужно разъяснять. Оно в каком-то смысле было лишним, мелкой вредной деталью, добавляющей искаженности ее образу. Чем-то, что портило каждую встречу, каждое знакомство, перекручивая чувства окружающих в негативные. Причуда этого мира, которая портила все, к чему прикасалась. Но именно это несовершенство, эта ошибка позволяла Рейне нарушать законы жестокой реальности. Ведь именно это позволяло бывать там, где ей, будь она обычным человеком, не было возможности побывать. Очень легко ходить призраком там, где вздумается. Нет никаких вопросов, нужно ли ей куда-то заходить, к чему это может привести. Имея реальное тело, такое невозможно получить. Не хватало лишь человеческого признания. Такой мелкой, жалкой детали. Такой, чтобы вот эта рыжая женщина сразу переключилась на то, что ей сказала Рейна, а не на то, кто она и как здесь оказалась. В результате сколько драгоценных мгновений прежде чем журналистка начала тревожиться по поводу других незваных гостей?
-Не знаю. Они говорили о законах, о правах и прочих странных вещах, - не зная, как толком описать людей, которые пришли по душу незнакомки. Можно было бы описать их предпочтения в одежде, но Рейна чувствовала, что это последний вопрос, который занимает журналистку.
- Я их задержу немного, - предложила Рейна негромким ломким голосом. Конечно это было довольно нервное занятие – разговаривать с людьми, которые ей вряд ли будут рады. Но несколько секунд для рыжеволосой женщины она точно урвет. Потому встав со стула, в опоре которого она на самом деле не особо нуждалась, Рейна прошла мимо женщины на выход через дверь. Своим особым способом,  не трогая ручку или еще что-либо, а проходя сквозь все подряд. 
Пройдя большое помещение с кучей столов, Рейна дошла до лифта, как раз, чтобы столкнуться с поднявшимися людьми в черном.
-Вы совершаете ошибку.  Люди не живут законами, люди живут чувствами, понятиями хорошо-плохо, -  Рейна пыталась выразить им свою мысль, мечтая о том, что она не просто их задержит, а еще и вообще остановит и заставит повернуть назад. Благо люди уже остановились на выходе и уставились на нее.
-Марк ты видишь то же, что и я? Этот мальчик… или девочка, в общем, просвечивает?

5

Мы говорили об этом с Сайберфоксом. Знали заранее, что так все и обернется. Поэтому, для моей же безопасности, он выдал лишь крупицу знаний, которыми обладал. Тогда я не знала, не заметила, потому что была слишком взволновала, потому что это был тот самый Сайберфокс и любое его слово было сродни манифесту, с помощью которого он хотел поведать миру о том, что происходит на самом деле. Никто еще не видел его, никто не встречался с ним, никто не записывал его слова. Но позднее, когда я работала над статьей это стало очень хорошо ясно. То, кем он является и то, какая за ним ведется охота. Он не рассказывал о своем детстве, не рассказывал о доме, не рассказывал о профессии. Никто не должен был получить даже самый небольшой намек на его личность, который бы бросил тень на него и на его соратников.
У меня был лишь планшет, которым мы пользовались. Мы оба знали, что я передам его агентам правительства при первом же их требовании. Мы оба знали, но я решила поиграть в героя. Захотела проверить как далеко они зайдут в попытке достать нужные сведения. Разумеется, я собиралась обратить это знание в свою пользу. Как же я ошибалась. Чем я думала? И уж точно я не думала о том, что они застанут меня врасплох в пустой редакции, где продолжать играть в независимого и бесстрашного журналиста уже не хотелось.
В призраков я не верила, разумеется. А вот в людей, обладающих определенными способностями, да. Соображать нужно было быстро, действовать тоже. У меня не было возможности понять насколько откровенной является со мной эта девушка, потому что ее бесплотность пропускала сквозь себя мою силу, лишая ее всякой опоры. Если бы я закрыла глаза и расслабилась, пытаясь нащупать эмоцию каждого человека вокруг себя, то я бы очень скоро пришла к выводу, что рядом со мной никого нет.
Уменьшить боль… звучало знакомо. Слишком знакомо, словно отголосок меня. Уменьшить боль, скрыть, спрятать, заставить человека поверить, что ее нет. Порой я это делала.
Нужно было попросить ее остаться, сказать, что не стоит ей показываться на глаза агентам, потому что неизвестно, что они тогда сделают. Но девушка была уверенна в себе, в том, что никто не причинит ей вред. Я укорила себя за невнимательность, за то, что позволила ей выскользнуть сквозь дверь – осознание того, что она действительно в безопасности не хотело приходить. Прошмыгнув за дверь, пригнувшись и ступая как можно тише, я сгребла в сумку все лежащее на столе и направилась в сторону запасного выхода, все время прислушиваясь. Голоса послышались с другой стороны лестницы, но меня пока не замечали. Приоткрыв дверь, стараясь издать как можно меньше звука, я прошмыгнула за ней, сбегая по лестнице и оказываясь на улице. Нужно было подождать незнакомку, чтобы удостовериться, что все в порядке, но здесь было слишком хорошее место для того, чтобы быть схваченной. Быстро пересекая двор, я пролезла под шлагбаумом, оказываясь в начале улицы. Если бы свернула то, скорее всего, заметила бы машину, а значит нужно было идти прямо, желательно притворяясь, что я только что не сбежала из места, из которого сбежать не должна была. Пройдясь и, наконец, решив, что здесь будет безопасно, я остановилась, осматриваясь вокруг и надеясь, что моя спасительница найдет меня. А что если не найдет? Что если ее поймали вместо меня? Поймали и забрали, ведь она мутант и это такое же преступление, как брать интервью у Сайберфокса. За этот небольшой промежуток времени я здорово разволновалась, растерявшись и боясь сдвинуться с места. Нужно было достать телефон, набрать номер Лиона и верить, что на этот раз он ответит. Потому что иногда он не отвечал, но как только поднял бы трубку, то оказался рядом со мной. Нет, я должна было дождаться эту девушку, чтобы знать, что ее не поймали.

6

-Мутант? Здесь? Она здесь из-за журналистки?
- Нет времени выяснять. Заберем ее с собой, -  прокомментировал один из людей. Он подошел к Рейне и попытался положить руку ей на плечо. Вот только мужская ладонь прошла сквозь слегка вздрогнувшую от укола страха Рейну. Она боялась прикосновений, хватки на своем теле, чувства подневольности и невозможности сделать что-то. И лишь разумом она могла понять, что ей ничего сделать не смогут, потому смогла как-то заставить себя успокоиться.
- Не получается. Так, фотографируем ее, потом будут искать ее специалисты уже.
-Подними голову, девочка, - кто-то потребовал, но девушка только наоборот, опустила голову и разглядывала ботинки  этих людей. Почему-то легче было думать о них, как о лишенных лиц, индивидуальности, различий. Она иногда украдкой поглядывала на них сквозь немного просвечивающий капюшон, видя силуэты и действия. Вот один из них поднял мобильный телефон зачем-то.
- Не отображается. Что делаем? – Рейна чувствовала себя довольно странно. Впрочем, а кто бы в такой ситуации чувствовал себя вполне нормальным образом? Ее обсуждают, словно какой-то предмет, объект для изучения. Не как человека, как мыслящую личность, имеющую свои желания, чувства, мнение.
Потому Рейна, подумав, что дала достаточно времени журналистке, чтобы сбежать, ушла сквозь стену в сторону, желая добраться той стороны, где, по идее был двор. Она слышала протестующие голоса, которые требовали от нее остановиться, представиться и сказать еще много других вещей. Но их Рейна старалась проигнорировать. Это нехорошие люди, им незачем знать ее, незачем искать ее, ей и без этого хорошо. Она слышала шаги преследования, но мужчины не умели все-таки проходить сквозь стены. Дойдя до окна, Рейна вышла через него, упав с некоторой высоты совсем не первого этажа на ноги. Никакой боли, никакого ощущения удара. Просто было какое-то осознание, что вот на этом месте надо остановиться. Движения ее призрачных ног были такие же, как будто она спрыгнула с бордюра, лишь слегка согнулись, а потом девушка Рейна дальше пошла, как ни в чем не бывало. Она думала найти эту рыжую женщину, чтобы успокоить ее немного. Благо она увидела в полумраке двора уходящую куда-то за угол рыжеволосую женщину и поспешила за ней.  Она надеялась, что ничего плохого в итоге не произойдет, что все, кто искал эту журналистку, просто уедут ни с чем.
- Я здесь, - догнав новую знакомую, отозвалась Рейна,  так как вспомнила, как в первый раз она вздрогнула от неожиданного голоса девушки, которая как всегда ступала неслышно. Все-таки  она не хотела приносить с собой страхи и тревоги внезапностью своего появления.

7

Я не считала сколько времени прошло – просто продолжала стоять неподвижно, прислушиваясь к каждому уличному шуму неподалеку, с ужасом боясь расслышать в нем быстрые шаги или звук выстрелов. Последнее, конечно же, было чем-то мифическим, потому что вряд ли те люди были настолько неосмотрительны, что собирались открыть огонь по мишени, о которой не имели никакого представления. Господи, они же все-таки не убийцами были.
Тем более, мне все еще нужно было когда-нибудь встретиться с ними и рассказать все, что я знаю. И я так и сделаю, обязательно сделаю только днем и при соблюдении всех официальных процедур.
Текли минуты, время шло, так что я даже потеряла бдительность, полностью отдаваясь желанию прочувствовать всех, кто находился рядом. Никаких признаков кого-то приближающегося, а значит я была точно в безопасности. Интересно, что решат те агенты? Что я каким-то образом покинула редакцию раньше или что я сбежала, воспользовавшись внезапной помощью. Или не такой уж внезапной, а хорошо спланированной. Пришедшие в голову мысли заставили напрячься и даже испытывать смутное беспокойство. Ладно, возможно об этом стоит подумать позже, когда будет подходящая обстановка.
Я снова ничего не почувствовала. Ни слабых признаков печали, ни замешательства так тесно сплетенного в тревогу. Уверенности и упрямства тоже не было. Человеческой растерянности, которая, порой, посещает каждого, кто оказался на улице.
Был только голос, но и голос сам казался бесцветным, лишенным плоти и осязаемости. Но он был, был и я его прекрасно слышала. Здесь, на улице при тусклом свете фонарей и общей темноте фигура казалась заметнее, чем была в помещении. Я, наконец, имела возможность разглядеть ее как следует. Тонкий силуэт, подсвечиваемый на свету, бледная кожа и темные волосы. Большие глаза в которых отражался то ли испуг, то ли сочувствие всему происходящему одновременно. Она была совсем юной, и я все же, как в первом своем предположении, опознала в ней девушку. Было в ней нечто хрупкое, настолько хрупкое, что, кажется, любой порыв ветра унесет ее, лишит опоры.
- Прости, что рассматриваю тебя, - я знала, что мой взгляд был чуть пристальнее, чем бывало обычно, когда ты просто встречаешь для себя нового человека и знакомишься с ним. Здесь любопытство и тщательность была оправданной. Мы обе это должны были понимать. – Спасибо за помощь, - я поблагодарила ее сердечно, пусть голос и звучал тихо, чтобы не привлечь чьего-то случайного внимания, хотя здесь и никого не было. Нужно было уходить, слиться с толпой, но меня держало здесь желание поговорить с девушкой.
- Я понимаю кто ты и не боюсь, - на всякий случай предупредила я, слабо улыбаясь. Нам всем так упорно пытались доказать, что “мутанты” это враги – опасные и бесконтрольные, но по отношению к остальным я не собиралась придерживаться такого мнения.
- Что они сделали, когда увидели тебя? Что сказали?


Вы здесь » the Leapman's law » Прошлое » 17.06.2016. Помогай ближнему своему [л]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC